Борис Прокудин

Эта лекция не просто о литературе.
Её героями будут люди, которые чувствуют себя «лишними» в окружающем мире, пытаются найти своё место в чуждом им обществе и построить личную жизнь. Но почему-то все их попытки стать нужными и счастливыми заканчиваются крахом.

В центре повествования будет драматичная жизнь Александра Герцена, который для спасения своей семьи придумал первый русский феминизм. Но это никого не сделало счастливей. Поговорим о его романе «Кто виноват?» и повести Ивана Тургенева «Ася», чтобы понять, что делает честных и благородных людей «лишними», и как самим не стать такими.

Эта лекция — авантюрный роман.
Михаил Бакунин был не просто первым теоретиком анархизма в России. Он был безудержным практиком. Больше всего он любил яркую и яростную жизнь, упивался жизнью, а смысл ее видел в борьбе и бунте. Бакунин построил свою биографию как роман и блестящую авантюру: он пытался участвовать во всех восстаниях и заговорах, в каких только мог. Всех вокруг он поражал своей энергией и радикализмом, и его биография обросла легендами.

Мы поговорим о звездных часах Бакунина, его революциях, его любви и его бунтарском анархизме.

Эта лекция будет посвящена одному из самых ярких и трагичных русских героев — Евгению Базарову. Мы поговорим о том, как появился этот могучий и деятельный нигилист в русской литературе, где до него правили одни только самовлюбленные бездельники, болтуны — лишние люди.

Вспомним, как Базаров был насмешлив и уверен в себе, говорил только правду и считал себя неуязвимым, а потом влюбился в Анну Одинцову и «рассыпался». Как весь его нигилизм разбился у ног капризной женщины.

Когда вышел роман «Отцы и дети», о Базарове и нигилизме в России заспорили, кажется, все, кто умел читать. Он стал не только символом конфликта отцов и детей, он послужил литературной основой, на которой начался «раскол в нигилистах». И даже спор о том, что такое истинный и ложный феминизм.

Об этом всем пойдет речь в лекции.


Петр Кропоткин был князем. Когда он подписывался по-английски, писал: принц Кропоткин. Он служил камер-пажом императора, ему была уготована блестящая карьера. Но почему-то золоченым дворцам он предпочел Сибирь и стал революционером.

Кропоткин был учеником анархиста Бакунина. Но если учитель считал себя бунтарем-разрушителем, Кропоткин был сосредоточен на созидании и этике. Он создал теорию взаимопомощи и верил в солидарность людей.
Несмотря на это, жизнь самого доброго анархиста была полна экспедиций, революций, побегов из тюрем и романтики первооткрывателя. О судьбе и теории Кропоткина пойдет речь в лекции. 

В возрасте 50 лет у Толстого случилось озарение. Он понял, что в Нагорной проповеди Христос дал не только этические заповеди, как жить, чтобы спастись. А еще и социальную программу, как жить, чтобы преодолеть социальное зло: войны, насилие, рабство и неравенство.

На протяжении всей истории мудрецы пытались найти секрет избавления от социальных язв, но не находили, и мир продолжал страдать от насилия. А оказалось, этот универсальный рецепт всегда был у нас перед глазами, в Нагорной проповеди Евангелия от Матфея.

В современном информационном поле Лев Толстой присутствует, в основном, как большой оригинал. Он как будто отказался от нобелевской премии и авторских прав на свои романы, придумал религию, пахал с крестьянами, был анархистом, защищал террористов, был отлучен от церкви, бежал из дома и т. д. Эти поступки кажутся настолько странными и несвязанными друг с другом, что объясняются только причудами гения. Но на самом деле, весь толстовский анархизм: критика государства, патриотизма, собственности, церкви исходит от его главной идеи, связанной с пониманием Слова Божьего. И если разобраться с толстовским богоисканием, станет понятна суть его социального проекта, и все встанет на места.

Эта лекция посвящена трем образам будущего, предложенным русской классической литературой. Их можно рассматривать как своеобразные пророчества: преображенное человечество у Достоевского, естественное человечество у Толстого и космическое человечество у Фёдорова.

В романах «Бесы» и «Братья Карамазовы» Достоевский показывает две похожие антиутопии, в которых человечество оказывается разделённым на хозяев и бесправных рабов. В первом случае свобода отнимается у большинства ради господства хозяев, во втором — ради всеобщего счастья. Этой логике противопоставляется идея духовной свободы и внутреннего преображения человека.

Толстой, наблюдая становление индустриальной эпохи, обращает внимание на двойственную природу прогресса: технические достижения делают жизнь удобнее, но усиливают социальное неравенство и напряжение. В ответ он предлагает идею «опрощения» — отказ от избыточных благ и возвращение к простой трудовой жизни.

Федоров формулирует одну из самых радикальных концепций будущего — проект активного преобразования мира: объединение человечества, преодоление смерти средствами науки, воскрешение предков и освоение космоса. Эта утопия, несмотря на свою экстравагантность, оказала влияние на философов, учёных и поэтов конца XIX — начала XX века.


Мы привыкли думать, что литература следует за жизнью. В реальности происходит какое-то событие, и литература его отражает. Но бывает наоборот: не литература подражает жизни, а жизнь подражает литературе. Великий художник создает тип героя, модель поведения, модель мира, а жизнь пытается скопировать все это и воспроизвести в популярной форме.

На примере Базарова из романа И. С. Тургенева «Отцы и дети», героев романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?» и поздних произведений Л. Н. Толстого можно увидеть, как литература создавала политическую реальность по своему образу и подобию.

Мы поговорим о том, как Тургенев с Чернышевским создали русских нигилистов. И почему учение Толстого стало причиной русской революции?

Мы поговорим о теоретиках новой этики любви, выдающихся русских социалистах XIX века: Александре Герцене, Николае Чернышевском и Николае Добролюбове.

Натали Герцена, Ольга Сократовна Чернышевская и Тереза Грюнвальд — это три молодые женщины, вместе с которыми наши социалисты пытались применить свои теории на практике и стать счастливыми. Но получились три семейные драмы, три страшные любовные истории.

Каким по Герцену, Чернышевскому и Добролюбову должен был быть новый формат семьи? Как в семейных отношениях они предлагали бороться с неравенством? И почему в итоге все пошло кувырком?

Русская художественная литература двух первых третей XIX века обладает одной удивительной особенностью: в ней практически не говорится о Боге вере и религиозной жизни. Будто великая русская литература, возникшая в самом начале XIX века как литература светская, дала честное слово соблюдать некий негласный светский канон.

И даже те писатели, которых мы знаем как религиозных людей, Н. В. Гоголь, С. Т. Аксаков, И. А. Гончаров в своих произведениях как будто сознательно не говорят о Боге. Но это не значит, что русская литература была светской в европейском смысле этого слова. Мы можем утверждать, что многие русские писатели прятали свои религиозные идеи в преимущественно светских произведениях.

Мы поговорим о трех наиболее ярких произведениях, в которых спрятан христианский смысл: о «Капитанской дочке» Александра Пушкина, «Шинели» Николая Гоголя и «Обломове» Ивана Гончарова.


Что такое «служение отечеству», кажется интуитивно понятным. В этой лекции речь пойдет о том, как понимали «ответственность за судьбу отечества» русские писатели.

Традицию такого понимания заложил А. С. Пушкин в «Капитанской дочке»: взывать к примирению непримиримых групп населения. В XX веке Пушкинский «завет» подхватил Михаил Булгаков в своих белогвардейских произведениях «Бег» и «Белая гвардия». В современной русской литературе — Леонид Юзефович с романом «Зимняя дорога» и Захар Прилепин с романом «Обитель».